он любил шутить, «в открытую воду». Может, эта бактерия таким образом не отпускает живность и не позволяет ей эволюционировать? Кормится за ее счет. Или просто в силу своей природы анаэробна? Но почему тогда она не погибает сразу, а уничтожает перед этим носителя? Цепляется за жизнь, в агонии пожирая все до чего дотянется?
Все свои мысли Болдон-клон записывал на диктофон, как и, кто бы сомневался, его оригинал. Так, бормоча в микрофон, он вошел в шлюз и подождал пока тот заполнится водой. Перед выходом в водный мир Болдон всегда замолкал. Он по-прежнему оставался единственным человеком, погружавшимся в море Марса, хотя сделал это уже одиннадцать раз. Остальные исследования проводились с помощью дистанционных мини-субмарин.
Густая тьма океана поглотила Болдона. Это была не темень дна океана Земли, не чернота ее подземных пещер. Это была абсолютная тьма. Фонари тут были почти бесполезны из-за повышенной плотности воды и наличия каких-то примесей, делавших океан Марса непроницаемым. К тому же на свет сразу бросались проплывавшие мимо хищники. Как они его чуяли тоже было загадкой, поскольку они были полностью слепы. Некоторые не имели глаз вообще, другие имели лишь рудиментарные белые шары. Поэтому Болдон использовал сонар для ориентации. В воде было тяжелее чем в космосе, поскольку помимо того, что взгляду не за что уцепиться и ориентация теряется, так еще и толща воды ощутимо давила со всех сторон. Тут не захочешь, а словишь клаустрофобию.
Итак, погружение. До дна оставалось полметра, судя по показаниям сонара. Вот ноги уперлись во что-то и колени подогнулись, принимая вес тела в скафандре. Датчики показывали повышение температуры на 12,5 градусов выше нормы. Как и предполагал ученый, тут должен быть горячий источник, трещина в пласте. Желая получше разглядеть дно, Болдон достал самодельный фонарь с раструбом, чтобы максимально сузить луч света и не привлекать животных. Такой фонарь позволял лишь освещать дно не дальше чем на метр. Сонар показывал, что вокруг более-менее ровное плато с редкими пучками растений.
Отстегивая фонарь от пояса, Болдон как раз продирался через такой пучок растений, как неожиданно, что-то обожгло его руку! Одновременно с этим, чуть выше места ожога скафандр резко стянулся вокруг руки, избегая разгерметизации. Похоже что-то порезало его! Нужно срочно возвращаться на батискаф! Впопыхах ученый несколько раз падал и с трудом поднимался, не с первого раза по датчикам нашел трос, к которому прицепил себя и поднялся в шлюз.
В свете кабины он увидел, что порез был ровный и глубокий, как будто кто-то полоснул его саблей по предплечью. Но хуже всего было то, что внутрь раны попала вода. Ученые еще не исследовали влияние этой воды на человеческий организм до конца, поэтому перестраховывались, позволяя Болдону погружаться только в полностью герметичном скафандре.
Нужно было скорее возвращаться на базу. По пути Болдон связался с диспетчером.
«Нептун-1, это Креветка-1, прошу взять управление на себя.»
«Креветка-1, слышу вас, что случилось?»
«Порез, герметичность скафандра нарушена в районе предплечья, попадание воды в открытую рану.»
«Какие симптомы? Головокружение, тошнота, галлюцинации?»
«Пока ничего нет, слабость.»
«Не переживайте, у…- диспетчер замялся ненадолго, но все же решился. – Клонов сетка генома отличается от обычных людей, восприимчивость ниже и реакция на раздражители хуже, на вас не должно оказать фатального влияния. К тому же…»
Диспетчер пытался его не задеть, но все же задел. Фраза повисла в воздухе, а несказанные слова громом раздались в голове Болдона: «К тому же вас можно реплицировать, заменить, вы же всего лишь клон, копия, тень». Может оно и к лучшему? Зачем жить ради чужих достижений? О чем он думал? Даже если он совершит какое-то открытие, каким великим оно бы ни было, его все равно присвоят оригиналу.
«Беру управление на себя, Креветка-1»
Слабость все усиливалась, а также появилась невероятная жажда и потливость. Его знобило, хотя датчики показывали понижение температуры, а не повышение, как стоило ожидать. Он, захлебываясь, допил почти все запасы питьевой воды на батискафе, пока приплыл на Нептун-2. Там его сразу положили в медотсек, подключили катетеры, ввели в вену иглу, подключенную к автоматизированному комп-доку.
– Это невозможно!
– Его тело меняется.
– Посмотрите на набор генов, на структуру, похоже…
– Это оригинал, никакой не клон!
Над ним переговаривались медики, но Болдон их не понимал, его сознание заволокло густой тьмой, и он лишь хрипел.
– Пустите…, в воду… воду.
Великое море звало его. Призывало в свои пучины, в уютную тьму, где не нужны глаза, где чувствуешь себя, словно в утробе, в полной безопасности. Оно сулило избавление от отягощающего одиночества, в котором Болдон жил, без друзей, семьи и коллег. Избавление от мук. Он задыхался без воды, умирал.
Болдону ввели сильнейшее успокоительное и оставили в медотсеке. В «ночь», когда большая часть подводной базы спала, он пробудился. У него были силы только на один рывок, если он не успеет, то все пропало. Бездумно бредя по коридору в сторону шлюза выхода в открытую воду, он ничего не видело перед собой, словно в лихорадке брел по памяти. Вот, шлюз, Болдон ввел на панели команду перевода на ручное управление, с его уровнем доступа он мог это сделать. Когда он вручную поворачивал колесо открывания наружного люка, взвыли сирены. Болдон нажал кнопку, а давление черной, манящей воды распахнуло люк, врываясь и заполняя собой все – внутренние отсеки, вентиляцию базы, дыхательные пути людей и пустоту в груди Болдона.
Давай чпокнемся присосками
Артём Кельманов
г. Москва
Это должно было произойти, рано или поздно. Кто-то должен был додуматься использовать человеческий сигнал SOS как ловушку. Вот я и попался. Чёртова электроника моментально отказала, как только я посадил корабль на этой никчёмной планетке, расположенной в системе тусклой полудохлой звезды, вдалеке от всех известных звёздных трасс. Слетал в разведку, твою налево! У этой планеты даже названия нет, даже какого-то вроде «Гамма-3487-б», а вот сигнал SOS был. Первичный анализ показал, что жизни и даже условий для возникновения жизни на планете нет. Значит никаких агрессивных местных, можно приземляться одному без опасений. Просто кто-то потерпел аварию, какой-то исследователь, разведчик, такой же, как я. И никаких аномалий в том районе, откуда шёл сигнал, сканеры не выявили. Я просто обязан был отреагировать, попытаться помочь. Об этом говорили закон совести и все инструкции. Какой же я идиот!
Со злости я пнул ящик с инструментами. Я либо задохнусь, либо замёрзну, либо замёрзну и задохнусь. Если только раньше не появятся те, кто устроил эту западню. Впрочем, далеко не
